Ксенофоб  - Игорь Шенгальц

– Предлагаю позавтракать, очень есть хочется.

Я надеялся, что фройляйн Липпе – порученка Беллы успела пополнить запасы провианта. Но все оказалось даже лучше, чем я предполагал. Лишь только я вышел из комнаты, как услышал знакомый командный басок эмансипе:

– Осторожнее тащи, я сказала, осторожнее! Обобьешь угол, вычту из аванса. Не кантовать, я сказала! Тащи ровнее! Понабирают полудурков деревенских… Что? Ты городской? Тем хуже для твоих родителей! Так, молодцы, ребятки, вот вам за работу…

– Грета! – позвал я. – Вы где?

Я спустился на первый этаж.

– Кирилл Бенедиктович, изволили проснуться?

Едва прикрытая входная дверь широко распахнулась, впуская Грету в дом. Вид у нее был чрезвычайно довольный, а в руках фройляйн держала объемную корзину. Видно, события вчерашнего дня никак не повлияли на поставки провизии. Что же, это к лучшему. Наш народ и так способен на многое, но после сытного завтрака мы становимся сродни богам.

– Да, мы… я проснулся. Как тут дела?

– Ремонт почти закончен. Внутри все сделали, а снаружи сегодня завершат. Как раз комод в спальню доставили, позже поднимут наверх. В остальном все готово, будете принимать?

Но я и так видел, что интерьер мне восстановили в полном объеме, словно и не было того достопамятного расстрела. Я совершенно не находил к чему придраться, даже если бы того желал.

– Грета, спасибо вам огромное. Я и не знаю, кто бы еще мог справиться со всем столь быстро и качественно…

– Не стоит благодарности, я всегда ответственно отношусь к поручениям. Завтракать не желаете? У меня в кухне все есть. Булки с меттом^[22], яйцами, салями, сыром – я все купила. Яичницу пожарим, кофе сварим, дайте мне две минуты. Зовите вашу даму, чай, она тоже не святым духом питается…

– Откуда вы знаете, что я не один? Откуда вообще знаете, что я дома? Вы ведь только пришли, в комнате, что я вам выделил, не ночевали!

– Не ночевала, – покаялась Грета. – Но, во-первых, чужой мехваген стоит у дома. Раз не стреляют – значит, не враги, получается, хозяин явился. А во-вторых, настроение у вас веселое, бодрое – соответственно, дела хорошо идут. А у мужчин дела хорошо, когда с женщиной все ладится. Вот и все мое логическое вышивание. А где еще быть бабе, ой, извините, даме после веселой ночки? Отлеживаться в постели и ждать завтрак. Что я, не женщина? Мне ли это чувство незнакомо?

Я откровенно улыбался, слушая ее разглагольствования. Эмансипе, к счастью, не самый пропащий народ, как выясняется. Лишь бы это не зашло слишком далеко, а то не все люди видят границы между ограничением собственных прав и настоящим маразмом.

– Хорошо, Грета, я сейчас позову ее вниз. Только вы… хм… не удивляйтесь…

– Меня ничем не удивить, – похвалилась Липпе. – Однажды я год проработала в китайском борделе вышибалой и ничего, сдюжила.

За разговором мы давно прошли в дом, прикрыв наружную дверь. Грета отправилась в кухню – вот уж не думал, что эмансипе могут оказаться такими заботливыми хозяйками, а я поднялся на второй этаж, в спальню.

Айа уже вовсю хозяйничала в шкафах, надев один из сарафанов Лизы или Петры. Меня кольнула мысль, порядочно ли по отношению к девушкам я поступаю. Самое интересное, что еще пару дней назад я подобного и представить не мог, теперь же… теперь все было иначе.

Главное, что Лиза и Петра остались живы. Будь они мертвы, никто и ничто не смогло бы сбросить их с того немыслимого пьедестала, состоящего из чувства собственной вины и жалости, на который я их возвел. Я культивировал каждую крупинку памяти о них. Я погряз в воспоминаниях, забыв о текущей жизни. Я слишком много думал о них. И в итоге это все погубило.

Все это я отчетливо чувствовал и, как человек, привыкший поступать в соответствии с велениями сердца, воли и долга, решил, что обязан обеспечить Лизе и Петре достойное будущее, но прежних отношений между нами уже не будет никогда. Я столько времени тяжело – на самом деле тяжело – страдал, вспоминая их гибель, виня во всем себя, что теперь, когда я их каким-то чудом спас, я больше не воспринимал их своими, родными. Не стали они и чужими, но я как бы отошел на шаг в сторону и теперь смотрел на близняшек с другого ракурса. Я все еще готов был жизнь отдать за них, но при этом ощущал, что мои чувства к ним изменились. Не знаю, где и как они провели этот год, но я уже понимал, что наши судьбы разошлись навсегда.

– Грета зовет нас завтракать.

– Я голодная!..

Когда мы зашли в кухню, на сковородке уже шкварчала яичница, бутерброды аккуратными горками были сложены на подносах, а запах крепкого кофе бил прямо по ключевым точкам голодного организма.

Грета, увидев Айю, ничуть не изумилась. Это было странно, все же не каждый день встречаешь в своей кухне иномирянку!

– Ой, голубенькая, красавица какая! – заулыбалась фройляйн Липпе, раскладывая яичницу по тарелкам. – Вы из новеньких? Сегодня ваших много в городе. Синенькие, красненькие, цветастенькие – такое разнообразие! Я бы тоже так покрасилась, да по статусу не положено, а некоторые профурсетки уже переняли, хной лица трут – стыдоба! Зато так весело – все теперь зеленые!

Получается, я проспал встречу двух миров. Соплеменники Айи, в отличие от фогелей, открыто вышли в город знакомиться с его обитателями. И что они там увидели? Последствия вчерашних погромов, злобу, ненависть, зависть? Черт, как все не вовремя! Я не сторонник официоза, но такие события должны проходить в торжественной обстановке.

Айа же весело глядела на басовито щебечущую Грету и имела на этот счет особое мнение.

– Да, я сказала им: надо идти знакомиться с людьми. Это правильно! Кира, что не так?

– Все организовать на высшем уровне, это же первая встреча двух миров!

– Ну не такая уж и первая, – усмехнулась Айа. – Ты просто не во все тайны посвящен. Заочно и полузаочно наши миры знакомы уже давно. Кстати, ваши энерготанки – это наши энерготанки.

– Так вот откуда они поставлялись! – невольно присвистнул я. – Ведь на энерготанках держалась значимая часть нашего мирового влияния. И когда они стали товаром дефицитным, наше влияние ослабло.

– Ничего, думаю, теперь вы сможете закупать их напрямую. Доминаторов мы исключили из цепочки.

Хлеб был свежайший, только из печи. Фарш – нежнейший. Я съел два бутерброда с меттом, Айа взяла с яйцами, Грета налегла на салями.

Многие не понимают вкус сырого фарша. Собственно, человечество делится на тех, кто любит метт, и тех, кто его ненавидит. Свиной фарш (в некоторых провинциях империи предпочитают говяжий) берется в собственном соку, без сала, к нему добавляют репчатый лук, перец, соль, кое-какие специи и употребляют в день приготовления. Есть варианты, например татарский бифштекс, где поверх фарша выкладывают сырой желток, а сам фарш делают из конины.